Поиск произведения
Поиск произведения

Теркин на том свете

Александр Твардовский — Василий Теркин ____________________ Тридцати неполных лет —
Любо ли не любо —
Прибыл Теркин
На тот свет,
А на этом убыл. Убыл-прибыл в поздний час
Ночи новогодней.
Осмотрелся в первый раз
Теркин в преисподней… Так пойдет — строка в строку
Вразворот картина.
Но читатель начеку:
— Что за чертовщина! — В век космических ракет,
Мировых открытий —
Странный, знаете, сюжет
— Да, не говорите!.. — Ни в какие ворота.
— Тут не без расчета…
— Подоплека не проста.
— То-то и оно-то… x x x И держись: наставник строг
Проницает с первых строк… Ах, мой друг, читатель-дока,
Окажи такую честь:
Накажи меня жестоко,
Но изволь сперва прочесть. Не спеши с догадкой плоской,
Точно критик-грамотей,
Всюду слышать отголоски
Недозволенных идей. И с его лихой ухваткой
Подводить издалека —
От ущерба и упадка
Прямо к мельнице врага. И вздувать такие страсти
Из запаса бабьих снов,
Что грозят Советской власти
Потрясением основ. Не ищи везде подвоха,
Не пугай из-за куста.
Отвыкай. Не та эпоха —
Хочешь, нет ли, а не та! И доверься мне по старой
Доброй дружбе грозных лет:
Я зазря тебе не стану
Байки баять про тот свет. Суть не в том, что рай ли с адом,
Черт ли, дьявол — все равно:
Пушки к бою едут задом,-
Это сказано давно… Вот и все, чем автор вкратце
Упреждает свой рассказ,
Необычный, может статься,
Странный, может быть, подчас.
Но — вперед. Перо запело.
Что к чему — покажет дело. x x x Повторим: в расцвете лет,
В самой доброй силе
Ненароком на тот свет
Прибыл наш Василий. Поглядит — светло, тепло,
Ходы-переходы —
Вроде станции метро,
Чуть пониже своды. Перекрытье — не чета
Двум иль трем накатам.
Вот где бомба ни черта
Не проймет — куда там! (Бомба! Глядя в потолок
И о ней смекая,
Теркин знать еще не мог,
Что — смотря какая. Что от нынешней — случись
По научной смете —
Так, пожалуй, не спастись
Даже на том свете.) И еще — что явь, что сон —
Теркин не уверен,
Видит, валенками он
Наследил у двери.
А порядок, чистота —
Не приткнуть окурок.
Оробел солдат спроста
И вздохнул:
— Культура… Вот такие бы везде
Зимние квартиры.
Поглядим — какие где
Тут ориентиры. Стрелка «Вход». А «Выход»? Нет.
Ясно и понятно:
Значит, пламенный привет,-
Путь закрыт обратный. Значит, так тому и быть,
Хоть и без привычки.
Вот бы только нам попить
Где-нибудь водички. От неведомой жары
В горле зачерствело.
Да потерпим до поры,
Не в новинку дело. Видит Теркин, как туда,
К станции конечной,
Прибывают поезда
Изо мглы предвечной.
И выходит к поездам,
Важный и спокойный,
Того света комендант —
Генерал-покойник.
Не один — по сторонам
Начеку охрана.
Для чего — судить не нам,
Хоть оно и странно:
Раз уж списан ты сюда,
Кто б ты ни был чином,
Впредь до Страшного суда
Трусить нет причины. По уставу, сделав шаг,
Теркин доложился:
Мол, такой-то, так и так,
На тот свет явился. Генерал, угрюм на вид,
Голосом усталым:
— Ас которым,- говорит,-
Прибыл ты составом? Теркин — в струнку, как стоял,
Тем же самым родом:
— Я, товарищ генерал,
Лично, пешим ходом. — Как так пешим?
— Виноват.
(Строги коменданты!)
— Говори, отстал, солдат,
От своей команды? Так ли, нет ли — все равно
Спорить не годится.
— Ясно! Будет учтено.
И не повторится. — Да уж тут что нет, то нет,
Это, брат, бесспорно,
Потому как на тот свет
Не придешь повторно. Усмехнулся генерал:
— Ладно. Оформляйся.
Есть порядок — чтоб ты знал —
Тоже, брат, хозяйство.
Всех прими да всех устрой —
По заслугам место.
Кто же трус, а кто герой —
Не всегда известно. Дисциплина быть должна
Четкая до точки:
Не такая, брат, война,
Чтоб поодиночке…
Проходи давай вперед —
Прямо по платформе. — Есть идти! —
И поворот
Теркин дал по форме. И едва за стрелкой он
Повернул направо —
Меж приземистых колонн —
Первая застава. Тотчас все на карандаш:
Имя, номер, дату.
— Аттестат в каптерку сдашь,
Говорят солдату. Удивлен весьма солдат:
— Ведь само собою —
Не положен аттестат
Нам на поле боя.
Раз уж я отдал концы —
Не моя забота. — Все мы, братец, мертвецы,
А порядок — вот он.
Для того ведем дела
Строго — номер в номер,-
Чтобы ясность тут была,
Правильно ли помер.
Ведь случалось иногда —
Рана несмертельна,
А его зашлют сюда,
С ним возись отдельно.
Помещай его сперва
В залу ожиданья…
(Теркин мельком те слова
Принял во вниманье.) — Ты понятно, новичок,
Вот тебе и дико.
А без формы на учет
Встань у нас поди-ка. Но смекнул уже солдат:
Нет беды великой.
То ли, се ли, а назад
Вороти поди-ка. Осмелел, воды спросил:
Нет ли из-под крана?
На него, глаза скосив,
Посмотрели странно. Да вдобавок говорят,
Усмехаясь криво:
— Ты еще спросил бы, брат,
На том свете пива… И довольны все кругом
Шуткой той злорадной.
Повернул солдат кру-гом:
— Будьте вы неладны…
Позади Учетный стол,
Дальше — влево стрелки.
Повернул налево — стоп,
Смотрит:
Стол проверки.
И над тем уже Столом —
Своды много ниже,
Свету меньше, а кругом —
Полки, сейфы, ниши;
Да шкафы, да вертлюги
Сзади, как в аптеке;
Книг толстенных корешки,
Папки, картотеки.
И решеткой обнесен
Этот Стол кромешный
И кромешный телефон
(Внутренний, конечно). И доносится в тиши
Точно вздох загробный:
— Авто-био опиши
Кратко и подробно… Поначалу на рожон
Теркин лезть намерен:
Мол, в печати отражен,
Стало быть, проверен. — Знаем: «Книга про бойца».
— Ну так в чем же дело?
— «Без начала, без конца» —
Не годится в «Дело».
— Но поскольку я мертвец…
— Это толку мало.
— …То не ясен ли конец?
— Освети начало. Уклоняется солдат:
— Вот еще обуза.
Там же в рифму все подряд,
Автор — член союза… — Это — мало ли чего,
Той ли меркой мерим.
Погоди, и самого
Автора проверим… Видит Теркин, что уж тут
И беда, пожалуй:
Не напишешь, так пришьют
От себя начало. Нет уж, лучше, если сам.
И у спецконторки,
Примостившись, написал
Авто-био Теркин. x x x По графам: вопрос — ответ.
Начал с предков — кто был дед.
«Дед мой сеял рожь, пшеницу,
Обрабатывал надел.
Он не ездил за границу,
Связей также не имел.
Пить — пивал. Порой без шапки
Приходил, в сенях шумел.
Но, помимо как от бабки,
Он взысканий не имел.
Не представлен был к награде,
Не был дед передовой.
И отмечу правды ради —
Не работал над собой.
Уклонялся.
И постольку
Близ восьмидесяти лет
Он не рос уже нисколько,
Укорачивался дед…» x x x Так и далее — родных
Отразил и близких,
Всех, что числились в живых
И посмертных списках. Стол проверки бросил взгляд
На его работу:
— Расписался? То-то, брат.
Следующий — кто там? Впрочем, стой,- перелистал,
Нет ли где помарок.
— Фотокарточки представь
В должных экземплярах… Докажи тому Столу:
Что ж, как не запасся,
Как за всю войну в тылу
Не был ты ни часа.
— До поры была со мной
Карточка из дома —
Уступить пришлось одной,
Скажем так, знакомой…
Но суров закон Стола,
Голос тот усопший:
— Это личные дела,
А порядок общий. И такого никогда
Не знавал при жизни —
Слышит:
— Палец дай сюда,
Обмакни да тисни. Передернуло всего,
Но махнул рукою.
— Палец? Нате вам его.
Что еще другое?.. Вышел Теркин на простор
Из-за той решетки.
Шаг, другой — и вот он, Стол
Медсанобработки.
Подошел — не миновать
Предрешенной встречи.
И, конечно же, опять
Не был обеспечен. Не подумал, сгоряча
Протянувши ноги,
Что без подписи врача
В вечность нет дороги; Что и там они, врачи,
Всюду наготове
Относительно мочи
И солдатской крови. Ахнул Теркин:
— Что за черт,
Что за постановка:
Ну как будто на курорт
Мне нужна путевка!
Сколько всяческой возни
В их научном мире. Вдруг велят:
— А ну, дыхни,
Рот разинь пошире.
Принимал?
— Наоборот.-
И со вздохом горьким:
— Непонятный вы народ,-
Усмехнулся Теркин. — Кабы мне глоток-другой
При моем раненье,
Я бы, может, ни ногой
В ваше заведенье… x x x Но солдат — везде солдат:
То ли, се ли — виноват.
Виноват, что в этой фляге
Не нашлось ни капли влаги,-
Старшина был скуповат,
Не уважил — виноват. Виноват, что холод жуткий
Жег тебя вторые сутки,
Что вблизи упал снаряд,
Разорвался — виноват.
Виноват, что на том свете
За живых мертвец в ответе. Но молчи, поскольку — тлен,
И терпи волынку.
Пропустили сквозь рентген
Всю его начинку. Не забыли ничего
И науки ради
Исписали на него
Толстых три тетради. Молоточком — тук да тук,
Хоть оно и больно,
Обстучали все вокруг —
Чем-то недовольны. Рассуждают — не таков
Запах. Вот забота:
Пахнет парень табаком
И солдатским потом. Мол, покойник со свежа
Входит в норму еле,
Словно там еще душа
Притаилась в теле. Но и полных данных нет,
Снимок, что ль, нечеткий.
— Приготовься на предмет
Общей обработки. — Баня? С радостью туда,
Баня — это значит
Перво-наперво — вода.
— Нет воды горячей.
— -Ясно! Тот и этот свет
В данном пункте сходны.
И холодной тоже нет?
— Нету. Душ безводный. — Вот уж это никуда! —
Возмутился Теркин.
— Здесь лишь мертвая вода.
— Ну, давайте мертвой. — Это — если б сверху к нам,
Поясняет некто,-
Ты явился по частям,
То есть некомплектно.
Мы бы той тебя водой
Малость покропили,
Все детали меж собой
В точности скрепили.
И готов — хоть на парад —
Ты во всей натуре…
Приступай давай, солдат,
К общей процедуре. Снявши голову, кудрей
Не жалеть, известно.
— Ах, валяйте, да скорей,
Мне бы хоть до места… Раз уж так пошли дела,
Не по доброй воле,
Теркин ищет хоть угла
В мрачной той юдоли. С недосыпу на земле,
Хоть как есть, в одеже,
Отоспаться бы в тепле —
Ведь покой положен. Вечный, сказано, покой —
Те слова не шутки.
Ну, а нам бы хоть какой,
Нам бы хоть на сутки. Впереди уходят вдаль,
В вечность коридоры —
Того света магистраль,-
Кверху семафоры. И видны за полверсты,
Чтоб тебе не сбиться,
Указателей персты,
Надписи, таблицы… Строгий свет от фонарей,
Сухость в атмосфере.
А дверей — не счесть дверей,
И какие двери! Все плотны, заглушены
Способом особым,
Выступают из стены
Вертикальным гробом. И какую ни открой —
Ударяет сильный,
Вместе пыльный и сырой,
Запах замогильный. И у тех, что там сидят,
С виду как бы люди,
Означает важный взгляд:
«Нету. И не будет». Теркин мыслит: как же быть,
Где искать начало?
«Не мешай руководить!» —
Надпись подсказала. Что тут делать? Наконец
Набрался отваги —
Шасть к прилавку, где мертвец
Подшивал бумаги. Мол, приписан к вам в запас
Вечный — и поскольку
Нахожусь теперь у вас,
Мне бы, значит, койку… Взглядом сонным и чужим
Тот солдата смерил,
Пальцем — за ухо — большим
Указал на двери
В глубине.
Солдат — туда,
Потянул за ручку.
Слышит сзади:
— Ах, беда
С этою текучкой… Там за дверью первый стол,-
Без задержки следуй —
Тем же, за ухо, перстом
Переслал к соседу. И вели за шагом шаг
Эти знаки всуе,
Без отрыва от бумаг
Дальше указуя. Но в конце концов ответ
Был членораздельный:
— Коек нет. Постели нет.
Есть приклад постельный.
— Что приклад? На кой он ляд?
Как же в этом разе?
— Вам же ясно говорят:
Коек нет на базе.
Вам же русским языком…
Простыни в просушке.
Может выдать целиком
Стружки
Для подушки. Соответственны слова
Древней волоките:
Мол, не сразу и Москва,
Что же вы хотите? Распишитесь тут и там,
Пропуск ваш отмечен.
Остальное — по частям.
— Тьфу ты! — плюнуть нечем. Смех и грех: навек почить,
Так и то на деле
Было б легче получить
Площадь в жилотделе. Да притом, когда б живой
Слышал речь такую,
Я ему с его «Москвой»
Показал другую. Я б его за те слова
Спосылал на базу.
Сразу ль, нет ли та «Москва»,
Он бы понял сразу! Я б ему еще вкатил
По гвардейской норме,
Что такое фронт и тыл —
Разъяснил бы в корне… И уже хотел уйти,
Вспомнил, что, пожалуй,
Не мешало б занести
Вывод в книгу жалоб. Но отчетлив был ответ
На вопрос крамольный:
— На том свете жалоб нет,
Все у нас довольны. Книги незачем держать,-
Ясность ледяная.
— Так, допустим. А печать —
Ну хотя б стенная? — Как же, есть.
Пройти пустяк —
За угол направо.
Без печати — как же так,
Только это зря вы… Ладно.
Смотрит — за углом —
Орган того света.
Над редакторским столом —
Надпись: «Гробгазета». За столом — не сам, так зам,-
Нам не все равно ли,-
— Я вас слушаю,- сказал,
Морщась, как от боли. Полон доблестных забот,
Перебил солдата:
— Не пойдет. Разрез не тот.
В мелком плане взято. Авторучкой повертел.
— Да и места нету.
Впрочем, разве что в Отдел
Писем без ответа… И в бессонный поиск свой
Вникнул снова с головой. Весь в поту, статейки правит,
Водит носом взад-вперед:
То убавит, то прибавит,
То свое словечко вставит,
То чужое зачеркнет.
То его отметит птичкой,
Сам себе и Глав и Лит,
То возьмет его в кавычки,
То опять же оголит. Знать, в живых сидел в газете,
Дорожил большим постом.
Как привык на этом свете,
Так и мучится на том. Вот притих, уставясь тупо,
Рот разинут, взгляд потух.
Вдруг навел на строчки лупу,
Избоченясь, как петух. И последнюю проверку
Применяя, тот же лист
Он читает снизу кверху,
А не только сверху вниз.
Верен памятной науке,
В скорбной думе морщит лоб. Попадись такому в руки
Эта сказка — тут и гроб!
Он отечески согретым
Увещаньем изведет.
Прах от праха того света,
Скажет: что еще за тот? Что за происк иль попытка
Воскресить вчерашний день,
Неизжиток
Пережитка
Или тень на наш плетень?
Впрочем, скажет, и не диво,
Что избрал ты зыбкий путь.
Потому — от коллектива
Оторвался — вот в чем суть. Задурил, кичась талантом,-
Да всему же есть предел,-
Новым, видите ли, Дантом
Объявиться захотел. Как же было не в догадку —
Просто вызвать на бюро
Да призвать тебя к порядку,
Чтобы выправил перо. Чтобы попусту бумагу
На авось не тратил впредь:
Не писал бы этак с маху —
Дал бы планчик просмотреть. И без лишних притязаний
Приступал тогда к труду,
Да последних указаний
Дух всегда имел в виду. Дух тот брал бы за основу
И не ведал бы прорух… Тут, конечно, автор снова
Возразил бы:
— Дух-то дух.
Мол, и я не против духа,
В духе смолоду учен.
И по части духа —
Слуха,
Да и нюха —
Не лишен. Но притом вопрос не праздный
Возникает сам собою:
Ведь и дух бывает разный —
То ли мертвый, то ль живой.
За свои слова в ответе
Я недаром на посту:
Мертвый дух на этом свете
Различаю за версту.
И не той ли метой мечен
Мертвых слов твоих набор.
Что ж с тобой вести мне речи —
Есть с живыми разговор! Проходите без опаски
За порог открытой сказки
Вслед за Теркиным моим —
Что там дальше — поглядим. Помещенья вроде ГУМа —
Ходишь, бродишь, как дурной.
Только нет людского шума —
Всюду вечный выходной. Сбился с ног, в костях ломота,
Где-нибудь пристать охота. x x x Галереи — красота,
Помещений бездна,
Кабинетов до черта,
А солдат без места. Знать не знает, где привал
Маеты бессонной,
Как тот воин, что отстал
От своей колонны. Догони — и с плеч гора,
Море по колено.
Да не те все номера,
Знаки и эмблемы. Неизвестных столько лиц,
Все свои, все дома.
А солдату — попадись
Хоть бы кто знакомый. Всем по службе недосуг,
Смотрят, не вникая…
И не ждал, не думал — вдруг
Встреча. Да какая! В двух шагах перед тобой
Друг-товарищ фронтовой. Тот, кого уже и встретить
Ты не мог бы в жизни сей.
Но и там — и на том свете —
Тоже худо без друзей… Повстречал солдат солдата,
Друга памятных дорог,
С кем от Бреста брел когда-то,
Пробираясь на восток. С кем расстался он, как с другом
Расстается друг-солдат,
Второпях — за недосугом
Совершить над ним обряд. Не посетуй, что причалишь
К месту сам, а мне — вперед.
Не прогневайся, товарищ.
И не гневается тот. Только, может, в миг прощальный,
Про себя, живой солдат
Тот безропотно-печальный
И уже нездешний, дальний,
Протяженный в вечность взгляд
Навсегда в душе отметит,
Хоть уже дороги врозь… — Друг-товарищ, на том свете —
Вот где встретиться пришлось… Вот он — в блеклой гимнастерке
Без погон —
Из тех времен.
«Значит, все,- подумал Теркин,-
Я — где он.
И все — не сон». — Так-то брат…-
Слова излишни.
Поздоровались. Стоят.
Видит Теркин: друг давнишний
Встрече как бы и не рад. По какой такой причине —
На том свете ли обвык
Или, может, старше в чине
Он теперь, чем был в живых? — Так-то, Теркин…
— Так, примерно:
Не понять — где фронт, где тыл.
В окруженье — в сорок первом —
Хоть какой, но выход был. Был хоть запад и восток,
Хоть в пути паек подножный,
Хоть воды, воды глоток! Отоспись в чащобе за день,
Ночью двигайся. А тут?
Дай хоть где-нибудь присядем —
Ноги в валенках поют… Повернули с тротуара
В глубь задворков за углом,
Где гробы порожней тарой
Были свалены на слом. Размещайся хоть на дневку,
А не то что на привал.
— Доложи-ка обстановку,
Как сказал бы генерал. Где тут линия позиций,-
Жаль, что карты нет со мной,-
Ну, хотя б-в каких границах
Расположен мир иной?.. — Генерал ты больно скорый,
Уточнился бы сперва:
Мир иной — смотря который,-
Как-никак их тоже два. И от ног своих разутых,
От портянок отвлечен,
Теркин — тихо:
— Нет, без шуток?..-
Тот едва пожал плечом. — Ты-то мог не знать — заглазно.
Есть тот свет, где мы с тобой,
И конечно, буржуазный
Тоже есть, само собой. Всяк свои имеет стены
При совместном потолке.
Два тех света, две системы,
И граница на замке. Тут и там свои уставы
И, как водится оно,-
Все иное — быт и нравы…
— Да не все ли здесь равно? — Нет, брат,- все тому подобно,
Как и в жизни — тут и там.
— Но позволь: в тиши загробной
Тоже — труд, и капитал,
И борьба, и все такое?.. — Нет, зачем. Какой же труд,
Если вечного покоя
Обстановка там и тут. — Значит, как бы в обороне
Загорают — тут и там?
— Да. И, ясно, прежней роли
Не играет капитал. Никакой ему лазейки,
Вечность вечностью течет.
Денег нету ни копейки,
Капиталу только счет. Ну, а в части распорядка —
Наш подъем — для них отбой,
И поверка, и зарядка
В разный срок, само собой. Вот и все тебе известно,
Что у нас и что у них. — Очень, очень интересно…-
Теркин в горести поник. — Кто в иную пору прибыл,
Тот как хочешь, а по мне —
Был бы только этот выбор,-
Я б остался на войне. На войне о чем хлопочешь?
Ждешь скорей ее конца.
Что там слава или почесть
Без победы для бойца. Лучше нет — ее, победу,
Для живых в бою добыть.
И давай за ней по следу,
Как в жару к воде — попить. Не о смертном думай часе —
В нем ли главный интерес:
Смерть —
Она всегда в запасе,
Жизнь — она всегда в обрез. — Так ли, друг?
— Молчи, вояка,
Время жизни истекло.
— Нет, скажи: и так, и всяко,
Только нам не повезло. Не по мне лежать здесь лежнем,
Да уж выписан билет.
Ладно, шут с ним, с зарубежным,
Говори про наш тот свет. — Что ж, вопрос весьма обширен.
Вот что главное усвой:
Наш тот свет в загробном мире —
Лучший и передовой. И поскольку уготован
Всем нам этак или так,
Он научно обоснован —
Не на трех стоит китах. Где тут пекло, дым иль копоть
И тому подобный бред?
— Все же, знаешь, сильно топят,-
Вставил Теркин,- мочи нет. — Да не топят, зря не сетуй,
Так сдается иногда.
Кто по-зимнему одетый
Транспортирован сюда. Здесь ни холодно, ни жарко —
Ни полена дров, учти.
Точно так же — райских парков
Даже званья не найти. С басней старой все несходно —
Где тут кущи и сады?
— А нельзя ль простой, природной
Где-нибудь глотнуть воды? — Забываешь, Теркин, где ты,
Попадаешь в ложный след:
Потому воды и нету,
Что, понятно, спросу нет. Недалек тот свет соседний,
Там, у них, на старый лад —
Все пустые эти бредни:
Свежесть струй и адский чад. И запомни, повторяю:
Наш тот свет в натуре дан:
Тут ни ада нет, ни рая,
Тут — наука, там — дурман… Там у них устои шатки,
Здесь фундамент нерушим,
Есть, конечно, недостатки,-
Но зато тебе — режим. Там, во-первых, дисциплина
Против нашенской слаба.
И, пожалуйста, картина:
Тут — колонна, там — толпа. Наш тот свет организован
С полной четкостью во всем:
Распланирован по зонам,
По отделам разнесен.
Упорядочен отменно —
Из конца пройди в конец.
Посмотри:
Отдел военный,
Он, понятно, образец. Врать привычки не имею,
Ну, а ежели соврал,
Так на местности виднее,-
Поднимайся, генерал… И в своем строю лежачем
Им предстал сплошной грядой
Тот Отдел, что обозначен
Был армейскою звездой. Лица воинов спокойны,
Точно видят в вечном сне,
Что, какие были войны,
Все вместились в их войне. Отгремел их край передний,
Мнится им в безгласной мгле,
Что была она последней,
Эта битва на земле; Что иные поколенья
Всех пребудущих годов
Не пойдут на пополненье
Скорбной славы их рядов… — Четкость линий и дистанций,
Интервалов чистота…
А возьми Отдел гражданский —
Нет уж, выправка не та.
Разнобой не скрыть известный —
Тот иль этот пост и вес:
Кто с каким сюда оркестром
Был направлен или без…
Кто с профкомовской путевкой,
Кто при свечке и кресте.
Строевая подготовка
Не на той уж высоте… Теркин будто бы рассеян,-
Он еще и до войны
Дань свою отдал музеям
Под командой старшины. Там соха иль самопрялка,
Шлемы, кости, древний кнут,-
Выходного было жалко,
Но иное дело тут. Тут уж верно — случай редкий
Все увидеть самому.
Жаль, что данные разведки
Не доложишь никому. Так, дивясь иль брови хмуря,
Любознательный солдат
Созерцал во всей натуре
Тот порядок и уклад. Ни покоя, мыслит Теркин,
Ни веселья не дано.
Разобрались на четверки
И гоняют в домино. Вот где самая отрада —
Уж за стол как сел, так сел,
Разговаривать не надо,
Думать незачем совсем. Разгоняют скукой скуку —
Но таков уже тот свет:
Как ни бьют — не слышно стуку,
Как ни курят — дыму нет. Ах, друзья мои и братья,
Кто в живых до сей поры,
Дорогих часов не тратьте
Для загробной той игры. Ради жизни скоротечной
Отложите тот «забой»:
Для него нам отпуск вечный
Обеспечен сам собой… Миновал костяшки эти,
Рядом — тоже не добро:
Заседает на том свете
Преисподнее бюро. Здесь уж те сошлись, должно быть,
Кто не в силах побороть
Заседаний вкус особый,
Им в живых изъевший плоть. Им ни отдыха, ни хлеба,-
Как усядутся рядком,
Ни к чему земля и небо —
Дайте стены с потолком. Им что вёдро, что ненастье,
Отмеряй за часом час,
Целиком под стать их страсти
Вечный времени запас. Вот с величьем натуральным
Над бумагами склонясь,
Видно, делом персональным
Занялися — то-то сласть. Тут ни шутки, ни улыбки —
Мнимой скорби общий тон.
Признает мертвец ошибки
И, конечно, врет при том. Врет не просто скуки ради,
Ходит краем, зная край.
Как послушаешь — к награде
Прямо с ходу представляй. Но позволь, позволь, голубчик,
Так уж дело повелось,
Дай копнуть тебя поглубже,
Просветить тебя насквозь. Не мозги, так грыжу вправить,
Чтобы взмокнул от жары,
И в конце на вид поставить
По условиям игры… Стой-постой! Видать персону.
Необычный индивид
Сам себе по телефону
На два голоса звонит. Перед мнимой секретаршей
Тем усердней мечет лесть,
Что его начальник старший —
Это лично он и есть. И упившись этим тоном,
Вдруг он, голос изменив,
Сам с собою — подчиненным —
Наставительно учтив. Полон власти несравнимой,
Обращенной вниз, к нулю,
И от той игры любимой
Мякнет он, как во хмелю… Отвернувшись от болвана
С гордой истовостью лиц,
Обсудить проект романа
Члены некие сошлись. Этим членам все известно,
Что в романе быть должно
И чему какое место
Наперед отведено. Изложив свои наметки,
Утверждают по томам.
Нет — чтоб сразу выпить водки,
Закусить — и по домам. Дальше — в жесткой обороне
Очертил запретный круг
Кандидат потусторонних
Или доктор прахнаук. В предуказанном порядке
Книжки в дело введены,
В них закладками цитатки
Для него застолблены. Вперемежку их из книжек
На живую нитку нижет,
И с нее свисают вниз
Мертвых тысячи страниц… За картиною картина,
Хлопцы дальше держат путь.
Что-то вслух бубнит мужчина,
Стоя в ящике по грудь. В некий текст глаза упрятал,
Не поднимет от листа.
Надпись: «Пламенный оратор» —
И мочалка изо рта. Не любил и в жизни бренной
Мой герой таких речей.
Будь ты штатский иль военный,
Дай тому, кто побойчей. Нет, такого нет порядка,
Речь он держит лично сам.
А случись, пройдет не гладко,
Так не он ее писал.
Все же там, в краю забвенья,
Свой особый есть резон:
Эти длительные чтенья
Укрепляют вечный сон… Вечный сон. Закон природы.
Видя это все вокруг,
Своего экскурсовода
Теркин спрашивает вдруг: — А какая здесь работа,
Чем он занят, наш тот свет?
То ли, се ли — должен кто-то
Делать что-то?
— То-то — нет. В том-то вся и закавыка
И особый наш уклад,
Что от мала до велика
Все у нас руководят. — Как же так — без производства,
Возражает новичок,-
Чтобы только руководство?
— Нет, не только. И учет. В том-то, брат, и суть вопроса,
Что темна для простаков:
Тут ни пашни, ни покоса,
Ни заводов, ни станков.
Нам бы это все мешало —
Уголь, сталь, зерно, стада… — Ах, вот так! Тогда, пожалуй,
Ничего. А то беда.
Это вроде как машина
Скорой помощи идет:
Сама режет, сама давит,
Сама помощь подает. — Ты, однако, шутки эти
Про себя, солдат, оставь.
— Шутки!
Сутки на том свете —
Даже к месту не пристал. Никому бы не мешая,
Без бомбежки да в тепле
Мне поспать нужда большая
С недосыпу на земле. — Вот чудак, ужели трудно
Уяснить простой закон:
Так ли, сяк ли — беспробудный
Ты уже вкушаешь сон.
Что тебе привычки тела?
Что там койка и постель?.. — Но зачем тогда отделы,
И начальства корпус целый,
И другая канитель? Тот взглянул на друга хмуро,
Головой повел:
— Нельзя.
— Почему?
— Номенклатура,-
И примолкнули друзья. Теркин сбился, огорошен
Точно словом нехорошим. x x x Все же дальше тянет нить,
Развивая тему:
— Ну, хотя бы сократить
Данную Систему?
Поубавить бы чуток,
Без беды при этом… — Ничего нельзя, дружок.
Пробовали. Где там! Кадры наши, не забудь,
Хоть они лишь тени,
Кадры заняты отнюдь
Не в одной Системе. Тут к вопросу подойти —
Шутка не простая:
Кто в Системе, кто в Сети —
Тоже Сеть густая. Да помимо той Сети,
В целом необъятной,
Cколько в Органах — сочти!
— В Органах — понятно.
— Да по всяческим Столам
Список бесконечный,
В Комитете по делам
Перестройки Вечной… Ну-ка, вдумайся, солдат,
Да прикинь, попробуй:
Чтоб убавить этот штат —
Нужен штат особый. Невозможно упредить,
Где начет, где вычет.
Словом, чтобы сократить,
Нужно увеличить… Теркин под локоть дружка
Тронул осторожно:
— А какая все тоска,
Просто невозможно.
Ни заботы, ни труда,
А тоска — нет мочи.
Ночь-то — да. А день куда?
— Тут ни дня, ни ночи. Позабудь, само собой,
О зиме и лете.
— Так, похоже, мы с тобой
На другой планете? — Нет, брат. Видишь ли, тот свет
Данный мир забвенный,
Расположен вне планет
И самой Вселенной. Дислокации иной —
Ясно?
— Как не ясно:
То ли дело под луной
Даже полк запасный.
Там — хоть норма голодна
И гоняют лихо,
Но покамест есть война —
Виды есть на выход. — Пообвыкнешь, новичок,
Будет все терпимо:
Как-никак — оклад, паек
И табак без дыма… Теркин слышит, не поймет —
Вроде, значит, кормят?
— А паек загробный тот
По какой же норме? — По особой. Поясню
Постановку эту:
Обозначено в меню,
А в натуре нету. — Ах, вот так…- Глядит солдат,
Не в догадку словно.
— Ну, еще точней, оклад
И паек условный. На тебя и на меня
Числятся в расходе.
— Вроде, значит, трудодня?
— В некотором роде… Все по форме: распишись —
И порядок полный.
— Ну, брат, это же — не жизнь!
— Вон о чем ты вспомнил.
Жизнь! И слушать-то чудно:
Ведь в загробном мире
Жизни быть и не должно,-
Дважды два — четыре… x x x И на Теркина солдат
Как-то сбоку бросил взгляд.
Так-то близко, далеко ли
Новый видится квартал.
Кто же там во власть покоя
Перед вечностью предстал? — Любопытствуешь?
— Еще бы.
Постигаю мир иной.
— Там отдел у нас Особый,
Так что — лучше стороной… — Посмотреть бы тоже ценно.
— Да нельзя, поскольку он
Ни гражданским, ни военным
Здесь властям не подчинен. — Что ж. Особый есть Особый.
И вздохнув, примолкли оба. x x x …Там — рядами по годам
Шли в строю незримом
Колыма и Магадан,
Воркута с Нарымом. За черту из-за черты,
С разницею малой,
Область вечной мерзлоты
В вечность их списала. Из-за проволоки той
Белой-поседелой —
С их особою статьей,
Приобщенной к делу… Кто, за что, по воле чьей —
Разберись, наука.
Ни оркестров, ни речей,
Вот уж где — ни звука… Память, как ты ни горька,
Будь зарубкой на века! x x x — Кто же все-таки за гробом
Управляет тем Особым? — Тот, кто в этот комбинат
Нас послал с тобою.
С чьим ты именем, солдат,
Пал на поле боя.
Сам не помнишь? Так печать
Донесет до внуков,
Что ты должен был кричать,
Встав с гранатой. Ну-ка? — Без печати нам с тобой
Знато-перезнато,
Что в бою — на то он бой —
Лишних слов не надо. Что вступают там в права
И бывают кстати
Больше прочих те слова,
Что не для печати… Так идут друзья рядком.
Вволю места думам
И под этим потолком,
Сводчатым, угрюмым. Теркин вовсе помрачнел.
— Невдомек мне словно,
Что Особый ваш Отдел
За самим Верховным. — Все за ним, само собой,
Выше нету власти.
— Да, но сам-то он живой?
— И живой. Отчасти. Для живых родной отец,
И закон, и знамя,
Он и с нами, как мертвец,-
С ними он и с нами. Устроитель всех судеб,
Тою же порою
Он в Кремле при жизни склеп
Сам себе устроил. Невдомек еще тебе,
Что живыми правит,
Но давно уж сам себе
Памятники ставит… Теркин шапкой вытер лоб —
Сильно топят все же,-
Но от слов таких озноб
Пробежал по коже. И смекает голова,
Как ей быть в ответе,
Что слыхала те слова,
Хоть и на том свете. Да и мы о том, былом,
Речь замнем покамест,
Чтоб не быть иным числом,
Задним, — смельчаками… Слишком памятны черты
Власти той безмерной… — Теркин, знаешь ли, что ты
Награжден посмертно?
Ты — сюда с передовой,
Орден следом за тобой. К нам приписанный навеки,
Ты не знал наверняка,
Как о мертвом человеке
Здесь забота велика. Доложился — и порядок,
Получай, задержки нет. — Лучше все-таки награда
Без доставки на тот свет. Лучше быть бы ей в запасе
Для иных желанных дней:
Я бы даже был согласен
И в Москву скатать за ней. Так и быть уже. Да что там!
Сколько есть того пути
По снегам, пескам, болотам
С полной выкладкой пройти. То ли дело мимоходом
Повстречаться с той Москвой,
Погулять с живым народом,
Да притом, что сам живой. Ждать хоть год, хоть десять кряду,
Я б живой не счел за труд.
И пускай мне там награду
Вдвое меньшую дадут… Или вовсе скажут: рано,
Не видать еще заслуг.
Я оспаривать не стану.
Я — такой. Ты знаешь, друг. Я до почестей не жадный,
Хоть и чести не лишен…
— Ну, расчувствовался. Ладно.
Без тебя вопрос решен.
Как ни что, а все же лестно
Нацепить ее на грудь. — Но сперва бы мне до места
Притулиться где-нибудь. — Ах, какое нетерпенье,
Да пойми — велик заезд:
Там, на фронте, наступленье,
Здесь нехватка спальных мест. Ты, однако, не печалься,
Я порядок наведу,
У загробного начальства
Я тут все же на виду. Словом, где-нибудь приткнемся.
Что смеешься?
— Ничего.
На том свете без знакомства
Тоже, значит, не того? Отмахнулся друг бывалый:
Мол, с бедой ведем борьбу.
— А еще тебе, пожалуй,
Поглядеть бы не мешало
В нашу стереотрубу. — Это что же ты за диво
На утеху мне сыскал?
— Только — для загробактива,
По особым пропускам… Нет, совсем не край передний,
Не в дыму разрывов бой,-
Целиком тот свет соседний
За стеклом перед тобой. В четкой форме отраженья
На вопрос прямой ответ —
До какого разложенья
Докатился их тот свет. Вот уж точно, как в музее —
Что к чему и что почем.
И такие, брат, мамзели,
То есть — просто нагишом… Теркин слышит хладнокровно,
Даже глазом не повел.
— Да. Но тоже весь условный
Этот самый женский пол?.. И опять тревожным взглядом
Тот взглянул, шагая рядом. x x x — Что условный — это да,
Кто же спорит с этим,
Но позволь и мне тогда
Кое-что заметить. Я подумал уж не раз,
Да смолчал, покаюсь:
Не условный ли меж нас
Ты мертвец покамест? Посмотрю — ни дать ни взять,
Все тебе охота,
Как в живых, то пить, то спать,
То еще чего-то…
— Покурить! — И за кисет
Ухватился Теркин:
Не занес ли на тот свет
Чуточку махорки? По карманным уголкам
Да из-за подкладки —
С хлебной крошкой пополам —
Выгреб все остатки. Затянулся, как живой,
Той наземной, фронтовой,
Той надежной, неизменной,
Той одной в страде военной,
В час грозы и тишины —
Вроде старой злой жены,
Что иных тебе дороже —
Пусть красивей, пусть моложе
(Да от них и самый вред,
Как от легких сигарет). Угощаются взаимно
Разным куревом дружки.
Оба — дымный
И бездымный
Проверяют табаки. Теркин — строгий дегустатор,
Полной мерой раз и два
Потянул, вернул остаток
И рукой махнул:
— Трава.
На-ко нашего затяжку.
Друг закашлялся:
— Отвык.
Видно, вправду мертвым тяжко,
Что годится для живых… — Нет, а я оттуда выбыл,
Но и здесь, в загробном сне,-
То, чего не съел, не выпил,-
Не дает покоя мне. Не добрал, такая жалость,
Там стаканчик, там другой.
А закуски той осталось —
Ах ты, сколько — да какой! За рекой Угрой в землянке —
Только сел, а тут «в ружье!» —
Не доел консервов банки,
Так и помню про нее. У хозяйки белорусской
Не доел кулеш свиной.
Правда, прочие нагрузки,
Может быть, тому виной. А вернее — сам повинен:
Нет — чтоб время не терять —
И того не споловинил,
Что до крошки мог прибрать. Поддержать в пути здоровье,
Как тот путь бывал ни крут,
Зная доброе присловье:
На том свете не дадут… Тут, встревожен не на шутку,
Друг прервал его:
— Минутку!.. x x x Докатился некий гул,
Задрожали стены.
На том свете свет мигнул,
Залились сирены. Прокатился долгий вой
Над глухим покоем… Дали вскорости отбой.
— Что у вас такое? — Так и быть — скажу тебе,
Но держи в секрете:
Это значит, что ЧП
Нынче на том свете. По тревоге розыск свой
Подняла Проверка:
Есть опасность, что живой
Просочился сверху. Чтобы дело упредить,
Срочное заданье:
Ну… изъять и поместить
В зале ожиданья. Запереть двойным замком,
Подержать негласно,
Полноценным мертвяком
Чтобы вышел.
— Ясно. — И по-дружески, любя,
Теркин, будь уверен —
Я дурного для тебя
Делать не намерен. Но о том, что хочешь жить,
Дружба, знаешь, дружбой,
Я обязан доложить…
— Ясно….
— …куда нужно. Чуть ли что — меня под суд.
С места же сегодня…
— Так. Боишься, что пошлют
Дальше преисподней? — Все ты шутки шутишь, брат,
По своей ухватке.
Фронта нет, да есть штрафбат,
Органы в порядке. Словом, горе мне с тобой,-
Ну какого черта
Бродишь тут, как чумовой,
Беспокоишь мертвых. Нет — чтоб вечности служить
С нами в тесной смычке,-
Всем в живых охота жить.
— Дело, брат, в привычке. — От привычек отвыкай,
Опыт расширяя,
У живых там, скажешь,- рай?
— Далеко до рая. — То-то!
— То-то, да не то ж.
— До чего упрямый.
Может, все-таки дойдешь
В зале в этой самой? — Не хочу.
— Хотеть — забудь.
Да и толку мало:
Все равно обратный путь
Повторять сначала. — До поры зато в строю —
Хоть на марше, хоть в бою. Срок придет, и мне травою
Где-то в мире прорасти.
Но живому — про живое,
Друг бывалый, ты прости. Если он не даром прожит,
Тыловой ли, фронтовой —
День мой вечности дороже,
Бесконечности любой. А еще сознаться можно,
Потому спешу домой,
Чтоб задачей неотложной
Загорелся автор мой. Пусть со слов моих подробно
Отразит он мир загробный,
Все по правде. А приврет —
Для наглядности подсобной —
Не беда. Наоборот. С доброй выдумкою рядом
Правда в целости жива.
Пушки к бою едут задом,-
Это верные слова… Так что, брат, с меня довольно
До пребудущих времен.
— Посмотрю — умен ты больно!
— А скажи, что не умен? Прибедняться нет причины:
Власть Советская сама
С малых лет уму учила —
Где тут будешь без ума? На ходу снимала пробу,
Как усвоил курс наук.
Не любила ждать особо,
Если понял что не вдруг. Заложила впредь задатки
Дело видеть без очков,
В умных нынче нет нехватки,
Поищи-ка дураков. — Что искать — у нас избыток
Дураков — хоть пруд пруди,
Да каких
Александр Твардовский

Я свежо доныне помню
Встречу первую с Днепром,
Детской жизни день огромный
Переправу и паром.

За неведомой, студеной
Полосой днепровских вод
Стороною отдаленной
Нам казался...

Полностью
Александр Твардовский

Кружились белые березки,
Платки, гармонь и огоньки,
И пели девочки-подростки
На берегу своей реки.

И только я здесь был не дома,
Я песню узнавал едва.
Звучали как-то по-иному
...

Полностью
Александр Твардовский

В Горках знал его любой,
Старики на сходку звали,
Дети — попросту, гурьбой,
Чуть завидят, обступали.

Был он болен. Выходил
На прогулку ежедневно.
С кем ни встретится, любил
...

Полностью
Александр Твардовский
Я иду и радуюсь. Легко мне.
Дождь прошел. Блестит зеленый луг.
Я тебя не знаю и не помню,
Мой товарищ, мой безвестный друг. Где ты пал, в каком бою — не знаю,
Но погиб за...
Полностью
Александр Твардовский

Сибирь не любит насаждений —
Не зря в народе говорят.
Порой пятна листвяной тени
На сто дворов не встретит взяглд.

И суть не в том, что злы морозы, —
Не о вишнёвых речь садах, —
...

Полностью
totop